Зазвонил телефон. Толик выключил воду, подхватил полотенце и, наспех
задрапировавшись, выскочил из ванной. В трубке любезно застрекотали
по-французски, и Толик успел уже было приуныть, как вдруг в картавом
мусоре чужой речи остро сверкнуло родное словечко "Моску".
-- Да, да! -- закричал Толик по-русски. -- Это я заказывал Москву! --
что
-то пискнуло, а потом послышался голос Евпатия.
-- Але? -- всего-то и произнес Евпатий, а Толик уже облился слезами.
Такого тягучего, ленивого, томного "але" нельзя было услышать нигде в
мире, кроме того громадного и чумазого города, который Толик любил и
ненавидел одновременно и куда дорога была ему заказана раз и навсегда.
Тол
ик Парамонов!.. Да Париж как Париж!.. Нет, в Лувре еще не был!..
Устраивался с жильем, то да се... Ты лучше расскажи, как вы там, мои
дорогие!..
Сзади хлопнула дверь, но Толик не обратил на это внимания. Сейчас ему
хотелось только одного -- говорить!.. Говорить много, взахлеб и обо всем
про
махивая важное и заостряясь на пустяках... Словом, говорить так, как
это умеют делать только в Москве, в тесной компании, за бутылкой водки...
-- Спасибо тебе за Андрея, Евпатий!.. Да, очень помог!.. Если бы не он,
не знаю, что бы я делал!.. Да вот, жду ответа из редакций!.. Уверен, что
напечатают!.. Парамоновы на улице не валяются!..
Жив
описный все-таки тип, этот Андрей. Черное пальто, черная шляпа, белый
шарф. Элегантный кредитор с того света. явившийся по душу очередного
грешника.
-- Ты извини, Евпатий!.. -- сконфуженно забубнил в трубку Толик. -- В
одном звонке всего не расскажешь!.. Я тебе потом перезвоню, ладно?.. А
Толик положил трубку и с надеждой взглянул на Андрея. Он всегда
презирал расфранченных хлыщей, слонявшихся по вечерам по улице Горького,
подозревая в них либо альфонсов, либо фарцовщиков, но этот парижский
плейбой внушал ему уважение и даже трепет. В его спокойствии чувствовалась
скрытая сила. А кроме того, сейчас от Андрея зависела вся толикова жизнь.
лиш
них денег нет. Международные звонки здесь стоят недешево. Надо как-то
соизмерять свои аппетиты со своими возможностями.
-- Бог ты мой! -- театрально завопил Толик, воздевая руки к небу. --
Здесь все с утра до ночи говорят только о деньгах!.. Даже русские с их
бескорыстием!.. Не серчай, барин!.. Заработаю -- отдам!..
пок
амест мне дали понять, что местная печать в твоих услугах не
нуждается...
-- Отказали? -- ахнул Толик и забегал по комнате. -- Везде отказали?...
Да нет, ты что-нибудь не так понял!.. Не могли они отказать!.. На каком
основании?..
спр
оси, по какому праву?.. Тут тебе не Москва, паренек!.. Качать права
будешь в родном жэке!..
-- Но как они успели все прочитать? -- не унимался Толик. -- Нет, нет,
тебя просто обманули!.. За такой короткий срок невозможно прочесть даже
один мой роман!..
про
фессиональные люди. Им незачем читать тебя целиком. Достаточно десяти
страничек, чтобы понять, что твоя фамилия не Толстой!..
Толик задохнулся от возмущения, пытался что-то сказать, но вместо слов
из гортани его вырвалось какое-то бульканье. Он сел на диван и закрыл лицо
руками. Андрей смотрел на него печально и сочувственно.
в
одно местечко. Только на этот раз таскай свое творчество сам. Я тебе
больше не носильщик!
x x x
ува
жительных эмоций... Три задрипанных комнатушки, сплошь забитые пыльными
связками книг и журналов в анонимно серых обложках... Да и сам хозяин
оффиса - хрупкий старичок в простом костюмчике -- больше походил на
среднего советского бухгалтера, нежели на серьезного парижского
издателя... Самой яркой и шумной фигурой в этой скромной обители был
раз
дражал Толика тем, что постоянно встревал в разговор и задавал дурацкие
вопросы посредством цитат из русской классики.
-- Ну, хорошо! -- азартно наседал на старичка Толик. -- Пусть вам не
нравится моя проза!.. Но почитайте хотя бы мою публицистику!.. К примеру,
вот это!.. "Амурные похождения Екатерины Фурцевой!"
инт
ересуют ничьи амурные похождения. Я готов дать вам тысячу франков из
личных денег, но я не могу рисковать репутацией издательства...
... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ...
|